Приставку, которая вернула индустрию, продавали как видеомагнитофон

В 1983 году американский рынок домашних видеоигр оценивали примерно в три миллиарда долларов. Через два года от него оставалось около ста миллионов. Причин было много: рынок завалили одинаковыми картриджами, издателем мог назваться кто угодно, Atari устроила катастрофу с E.T. the Extra-Terrestrial и вывезла нераспроданное на свалку в Аламогордо. Но следствие было одно и очень конкретное. Закупщики американских сетей вычеркнули категорию целиком.

Это стоит понять буквально. Проблема Nintendo в 1985 году была не в том, что покупатель не хотел приставку. Проблема была в том, что приставку некуда было поставить: розница считала полку с видеоиграми мёртвым местом, на котором два года подряд теряли деньги.

Словарь, из которого вычистили одно слово

Famicom, Family Computer, с июля 1983 года прекрасно продавался в Японии. В Америку он приехал под другим именем и с другим словарём. Не console, а Control Deck. Не cartridge, а Game Pak. Не Famicom, а Nintendo Entertainment System: слова «игра» в названии нет вовсе, есть «развлекательная система» — категория, к которой у розницы претензий не было.

Корпус переделали под ту же легенду. Японский Famicom — красно-белая пластиковая коробка с картриджем, торчащим сверху, вещь очевидно игрушечная. NES — прямоугольный серый ящик с фронтальной загрузкой и откидной крышкой, то есть внешне бытовая аппаратура, которой место в стойке рядом с видеомагнитофоном. Картридж вставляется вперёд и вниз, как кассета VHS. Это не эстетика, это аргумент для закупщика.

Дальше комплектация. R.O.B., Robotic Operating Buddy: небольшой робот, который крутил головой, отслеживая вспышки на экране, и работал ровно с двумя играми — Gyromite и Stack-Up. Как игровое устройство он устарел почти мгновенно. Как аргумент он был безупречен: с роботом в коробке набор попадал в отдел игрушек, а не на проклятую полку. Там же работал световой пистолет Zapper с Duck Hunt — вещь, которую видно через витрину.

18 октября 1985 года NES вышел в тестовую продажу в Нью-Йорке: сто тысяч комплектов, восемнадцать игр. Nintendo дополнительно пообещала выкупить то, что не продастся, то есть забрала риск рознице на себя. Комбинация сработала: в 1986-м система пошла по стране, к концу десятилетия NES стоял в каждом третьем американском доме.

Расплата за фронтальную загрузку

А теперь ирония. Чтобы картридж входил спереди и мягко, инженеры поставили разъём типа ZIF — zero insertion force, «нулевое усилие вставки». В японском Famicom контакты обжимали картридж при вертикальной посадке. В NES семьдесят два контакта не обжимают, а прижимаются, и с каждой сотней вставок прижимаются всё хуже: металл теряет упругость, на площадках нарастает окисел.

Отдельно на плате сидел чип блокировки 10NES, проверявший подлинность картриджа. Когда контакт плохой, проверка не проходит, и чип перезапускает консоль. Снова и снова. Именно так устроена знаменитая мигающая заставка: это не «игра сломалась», это машина несколько раз в секунду отвечает «не узнаю картридж».

Целое поколение вывело из этого ритуал: вынуть картридж, подуть в разъём, вставить обратно.

Ритуал работал, но не из-за дыхания. Помогало само повторное движение, сдвигавшее контакты. Влага из выдоха, наоборот, ускоряла окисление — то есть лечение медленно убивало пациента.

Получается аккуратная петля. Решение, придуманное ради того, чтобы приставка не выглядела приставкой, спасло её продажи и оно же стало её главной технической болезнью. У NES не было бы старости с мигающим экраном, если бы не было юности в образе видеомагнитофона.