Аркадный автомат был не про игру, а про очередь за спиной
Механика восьмидесятых проектировалась под человека, который стоит и ждёт. Мы унаследовали эти решения, забыв причину.
Автомат зарабатывал с минуты. Не с копии, не с подписки — с минуты, проведённой игроком у экрана. Это единственное, что нужно знать, чтобы понять почти любое дизайнерское решение того времени.
Смерть с одного касания? Способ освободить место. Резкий скачок сложности на третьем уровне? Точка, где кончается ваш первый жетон. Таблица рекордов с тремя буквами? Механизм, который заставляет вернуться, и заодно реклама для того, кто стоит за спиной.
Сложность в аркаде была не вызовом мастерству, а формой ценообразования.
Дальше произошло интересное. Игры переехали домой, где никто не стоит за спиной и время ничего не стоит. Но решения переехали вместе с ними — и превратились из экономики в эстетику. Мы до сих пор спорим о сложности так, будто она всегда была про мастерство.
Это не значит, что сложность плоха. Это значит, что у неё была причина, и причина исчезла. Стоит хотя бы знать, что именно мы унаследовали.